Коготково — Вослебово — Коготково

Гудок тепловоза. Какой-то совсем тихий, глухой, как будто вообще Бог знает где. В голове даже проскочила мысль: » Ну вот, через пару минут приедут».

Но Василич как по сигналу поднялся из-за своего стола со словами:
— Ну что, прибыли, пойдем. Не будем машину держать. — и вышел из кабинета. А мы следом за ним — темным узким коридорчиком, мимо диспетчерской с ее шипящей радиостанцией, прямиком на станцию, где уже действительно стояла «шестерка» с парой порожних вагонов.

Итак, дело было 14 мая этого года, погода была пасмурная, мелкий дождик прямо срывался с кромки плотных низких облаков, а мы, переходя пути, направлялись к ТГМ6А-2398, на котором нам предстояло доехать до Вослебово, а затем вернуться назад в Коготково.

Тем временем Василич уже достиг тепловоза и начал договариваться с машинистом о том, чтобы он нас взял с собой в рейс. Признаться, я не слышал этого разговора. Мы немного замешкавшись, отстали от нашего провожатого, а тепловозный дизель гремел так, что любой звук вокруг терялся в этом грохоте как в бездне. Но вот Василич жестом подзывает нас и дает команду на посадку. Мы готовы ехать.

Иван и Николай

Иван и Николай — это наша локомотивная бригада. Иван — это машинист, Николай — помощник. Иван — старший брат Николая. Да, бывает и так — в некотором роде семейный подряд или династия вширь — даже не знаю, как правильнее сказать. Но для Коготково ничего удивительного в этом нет, тут к династиям железнодорожников привыкли, их тут бывало не одна и не две. А чего ожидать от поселка, в котором чуть ли не одна улица, да и та носит название «Железнодорожная»?

Иван работает машинистом вот уже почти сорок лет. Я когда это узнал, даже восхитился — человеку не только довелось поработать на подъездных путях местных шахт, но и, вполне возможно, застать эру паровой тяги Скопинского ППЖТ:

Николай пришел на предприятие лет тридцать — тридцать пять назад. Начинал учеником слесаря, потом слесарил, в какой-то момент перешел в помощники машиниста:

Иван дает гудок и наш состав отправляется в сторону Вослебово. Наша цель — доставить два порожних вагона до Вослебово, забрать там вагон с углем для Побединских ветеранов-шахтеров и разгрузить его на площадке в Коготково.

Уголь для шахтеров — есть некоторый знак в том, что газификация никак не дойдет до шахтерских поселков Скопинского района. Пока получается так, что люди, посвятившие свою жизнь добыче угля, выйдя на пенсию, продолжают жить с углем…

Тем временем наш поезд подъехал к переезду. Иван притормаживает и дает протяжный пронзительный гудок. Машины замирают, пропуская нас в нашем неспешном движении от Коготково в сторону Скопинского стеклозавода. Пересекаем луг, форсируем мост через Старую Келец и продолжаем движение через поселок стеклозавода.

— А что, стекольный так и стоит? — спрашиваю я.
— А, все, с концами. Там… — и следует история о том, как этот несчастный стеклозавод делили, банкротили, выкачивали из него деньги, выгоняли на улицу людей, и т.д., и т.п.

А мы тем временем движемся дальше, вдоль каких-то промышленных предприятий, проезжаем остатки какого-то здания у железной дороги. На мои расспросы, что это за домик такой был с узкими вытянутыми окнами, получаю в ответ — так ведь тут пост был, 4-ый километр. А в домике дежурный по станции сидел, да всякая путейская утварь хранилась.

Пока мне все это рассказывали, а я наблюдал, как за проплывающим мимо забором проплывающие мимо мужики разбирают какой-то подъездной путь, Иван опять прогудел, на что оживился Николай:
— Что там?
— Да опять у Семеныча собрались… — я смотрю, и действительно — справа по ходу у гаражей толчется толпа мужиков, человек наверное шесть.
— Бухают?
— Да вроде нет…

Вот так вот в каких-то бытовых разговорах и наблюдениях мы незаметно быстро доехали до входного светофора ст. Вослебово, где меня и ссадили с тепловоза — мне очень хотелось сфоткать, как наш поезд будет идти на Коготково.

У входного светофора

На самом деле до входного светофора я не доехал наверное метров 700, а то и весь километр, и высадился аккурат после моста через Верду. Мне очень хотелось «поймать» тепловоз на обратном пути в каком-нибудь интересном ракурсе, в интересном антураже.

Но антураж оказался вполне такой традиционный для нашей местности: ни гор, ни моря, просто огромный луг, рассеченный ровной стрелкой насыпи железной дороги и ограниченный слева каким-то не то лесочком, не то скрывшимся под сенью деревьев поселком. А справа, метрах в ста от насыпи, возвышалось нечто, с виду напоминующее огромный холм, срезанный метрах в 10 от основания, благодаря чему наверху получилась огромная ровная площадка. Как мне позже объяснили, раньше в этих краях дислоцировалась какая-то армейская часть, а эта площадка была ее полигоном. Но не суть.

Я вылез на шпалы и пошел в том направлении, куда уехал тепловоз — туда, где торчал одинокий перекошеный старичок-светофор, а пути упирались в активный кустарник. Походив туда-сюда, полазав под насыпь — на насыпь — под насыпь — на полигон, я ничего более умного придумать не смог, кроме того, что остаться на насыпи и ждать хождение «шестерки» назад.

Для предприятия этот перегон имеет определенную историческую ценность: он был построен в 22-м году, после чего вывоз угля начали осуществлять через Вослебово. А до того паровозы, груженые местным минералом, лезли в гору на Брикетную. Это было весьма энергоемкое занятие, сопровождавшееся регулярными сходами подвижного состава. А с Вослебово все проще — равнинная местность, да к тому же наличие этого перегона позволило разрабатывать месторождения в окрестностях поселков Октябрьский и Комсомольский. И до начала 70-ых тут ходили паровозы.

Глядя вдаль, туда, где подъездной путь Скопинского ППЖТ идет параллельно Сызрань-Вяземской дороге, а чуть выше на север убегает ветка в сторону Новомичуринска, так и представляется какая-нибудь ЭМ-ка с составом порожняка, выбирающаяся из зарослей со стороны Вослебово, проходящая затем старый покосившийся светофор и ползущая на меня.

Но выползла не ЭМ-ка, а долгожданная «шестерка»:

Поравнявшись со мной, тепловоз притормозил.

Я залез на площадку и мы тронулись дальше.

Пока Иван с Николаем форсировали очередные переезды и приветствовали встречающихся по пути знакомых, Михаил, наш составитель (дядя Миша) сделал мне предложение, от которого сложно было отказаться:
— Серег, поехали с нами на разгрузку. Там ща такая пылища будет, во что надо сфотографировать!

Естественно мы не смогли от такого отказаться. Особенно если учесть, что о пылище в разгрузку нам уже говорили раз наверное пятый.

Дядя Миша

К моменту этой поездки я уже был знаком с дядей Мишей. И в самом начале, когда мы шли к тепловозу, дядя Миша, соскочив с тепловоза, пробегал мимо нас в контору, бросив на ходу: «О, Серега, привет! С нами кататься поедете?».

А познакомились мы с ним за пару недель до этого визита, на первомайские праздники. Направляясь на старые шахты искать плод фантазий пентагоновской разведки, мы заехали в Коготково. А когда вышли на станцию, нам повстречался мужик с тяпкой, который с ходу так поинтересовался: «А что вы тут ищете?». Это и был дядя Миша.

Дядя Миша работает на предприятии уже четвертый десяток лет. Несколько раз его отмечали как лучшего составителя, писали о нем заметки в местной районной газете. Когда-то от предприятия ему дали квартиру, в которой он сейчас живет. А еще у него есть небольшой огородик метрах в пятидесяти от станции и надежда на то, что те два года, что ему остались до пенсии, предприятие все-таки сумеет выжить. И абсолютно оправданная гордость за своего сына.

На Коготково

Прибыли на станцию.

Для того, чтобы загнать вагон на эстакаду, необходимо перецеплять вагон. Маневровая бригада в полном составе приступает к работе — без спешки, но очень методично и точно.

Отцепляют тепловоз:

Перегоняют его:

И опять цепляются к вагону:

 

А затем медленно, вагоном вперед, через всю станцию движемся на эстакаду:

Тем временем под эстакадой уже стоит погрузчик, дожидается нас:

Затем, когда вагон выведен на нужную позицию, тепловоз отцепляется и уходит от вагона метров на 200 — 250:

Зачем так делают, становится понятно сразу, как только начинается разгрузка:

Когда пыль улеглась, за дело взялся погрузчик:

А тепловоз медленно, словно на цыпочках, стал возвращаться к вагону:

Затем вагон вывели с эстакады и те мужики, что его разгружали, стали вениками обметать его ходовую часть. Как объяснил дядя Миша, за возврат грязного вагона РЖД налагает штраф. Поэтому кому-то приходится поработать веником. А тем временем Николай осуществлял какие-то манипуляции в капоте тепловоза:

Затем наш небольшой поезд вернулся на станцию. Мужики пошли получать зарплату, а мы всех поблагодарили, сделали фото тепловоза на память:

И поехали домой.

P.S.: В качестве бонуса — древний снегач:

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s